Юбер аллес - Страница 248

248

— Вам всё выкладывай сразу и на блюдечке, — старуха, однако, не казалась недовольной. — Сначала объясните мне, что вы тут делаете... Сами понимаете, меня интересует настоящая причина, а не коммерческие интересы компании «Мессершмит», — добавила она без улыбки.

В этом обществе Фридрих о своей легенде не упоминал, но теперь ее осведомленность его уже не удивила. Тем не менее, он не знал, до какой степени ему стоит быть откровенным.

— Молчите? — старуха не дала ему времени придумать обтекаемый ответ. — Боитесь выдать свою служебную тайну? Что ж, я помогу вам. Я знаю, кто такой Вебер и что с ним случилось. Вам это интересно?

— Да, — тут же откликнулся Власов. — Я действительно прибыл сюда, чтобы расследовать обстоятельства его смерти, — он мысленно похвалил себя за удачную формулировку: пусть сама додумает, что означает это «сюда» — в Россию, в Москву, в Петербург? Опыт показывает, что человек почти всегда толкует подобные неопределенности не в свою пользу, делая вывод, что оппоненту известно больше, чем на самом деле... — Так вы знаете, кто его убил?

— Вы тоже считаете, что его убили, — констатировала она, не отвечая на вопрос. — И что его убил кто-то из наших. Что ж, если книга и в самом деле не у вас, всё сходится...

— Книга, — Власов зацепился за слово и решил попытаться узнать побольше, не открывая карт, — может оказаться где угодно. Может быть даже, — ему неожиданно пришла в голову мысль, которую он не обдумывал раньше, — в разных местах.

И по тому, каким колючим и неприятным сделался и без того не слишком приветливый взгляд Фрау, Фридрих понял, что попал. Или, во всяком случае, зацепил какую-то ниточку.

— Хватит юлить! — каркнула старуха, мигом утратив свой устало-надменный вид. — Я знаю очень много плохого про вашу контору, может быть, больше, чем вы! Но прежде, по крайней мере, все мерзости, которые она творила, она творила ради интересов Райха, а не нескольких старых семей! Неужели теперь уже и это не так? Или, может, вы возомнили, что я могу продать книгу скунсам? Если бы я хотела этого, то давно бы сделала и получила бы настоящие деньги, а не эти крохи, вы хоть это понимаете?! — старческий голос сорвался, она закашлялась и бессильно откинулась в кресле.

— Я работаю на Райх, — честно сказал Власов. — И, кстати, вы только что сказали, что располагаете сведениями об убийстве имперского офицера...

— Хорошо, пусть так, — старуха аккуратно промокнула рот платком и вновь убрала его. Она опять взяла себя в руки. — Я не знаю, кто убил вашего Вебера, если вы об этом. Равно как и кто украл у меня книгу. Но теперь у меня уже практически нет сомнений, что это один и тот же человек. Что и выводит нас на тему общих интересов.

— Вы только что упоминали неких «старых идиотов», — вновь напомнил Власов.

— Забудьте об этом. Я погорячилась. Они не имеют отношения к делу.

— И тем не менее — у них есть фамилии? — продолжал настаивать Фридрих.

— Да, у них есть фамилии, — ядовито ответила Фрау. — Фамилии, очень хорошо известные в Дойчлянде. И вы, полагаю, знаете их не хуже меня.

Она посмотрела на него выжидательно, и Власов понял, что допустил ошибку. Если сейчас она поймет, что он имеет о книге лишь самое смутное представление, разговор, возможно, на этом и закончится. Или, во всяком случае, продолжится в гораздо худшей для него позиции. Следовало придумать еще одну обтекаемую формулировку, позволяющую собеседнице самой сделать нужный вывод...

— Неужели этих людей настолько интересуют дела давно минувших дней? — рискнул он.

— Интересуют, — кивнула Фрау. — Кое у кого из них свои представления о фамильной чести.

Ах вот оно что. Выходит, старинная рукопись не только служит ключом к кладу (впрочем, напомнил себе Фридрих, это лишь гипотеза), но и содержит сведения, бросающие тень на прошлое неких германских аристократических родов? Возможно, и самого цу Зайн-Витгенштайна? Впрочем, это как раз исключено, раз князь планировал передачу книги на Запад. Хотя он мог изъять страницы, относящиеся к его собственному роду... но все равно, как-то это плохо совместимо с дворянскими понятиями о чести... И что это все-таки за компромат, за который американцы готовы платить немалые деньги? Их-то самих средневековые древности мало заботят... Что-то, что можно использовать в современной пропаганде? Возможно, речь идет о предках-юде? Сейчас, конечно, это далеко не так страшно, как при Хитлере, но...

Фрау Рифеншталь молча смотрела на него, и Власов резко оборвал свои размышления. Так или иначе, из только что услышанного следовал достаточно ясный вывод, который он не замедлил озвучить:

— И вы брали с них деньги за то, чтобы эта книга никогда не увидела свет.

— Они вносят пожертвования в мой фонд, — ответила старуха. — Я понимаю, что вы обо мне думаете. Но для осуществления серьезных проектов нужны деньги. Одной всемирно известной фамилии мало. Уж вы-то, полагаю, это знаете, — добавила она с усмешкой.

— Тогда почему вы так уверены, что эти люди ни при чем? Едва ли они отдавали вам последнее, но мотив очевиден...

— Вы не слушаете, — досадливо поморщилась Фрау. — Или не настолько умны, как пытаетесь казаться. Сначала я тоже подумала на них. Точнее, сначала я подумала на вашу контору, тем более что здесь в последнее время крутился этот Эберлинг... но это не мог быть он. Он прибыл слишком поздно. Я обнаружила пропажу только четвертого февраля, но я точно знаю, что мой сейф не открывался, как минимум, с середины января. А в прошлое Рождество книга еще была на месте, вот вам временные рамки... Потом я думала, что кто-то из них... не лично, конечно... но...

248