Юбер аллес - Страница 249

249

— Но вы сказали «вносят», а не «вносили», — сообразил, наконец, Власов. — Деньги продолжают поступать и после кражи.

— Да. Я думала, что вычислю того, кто не заплатит. Но заплатили все.

— Возможно, для отвода подозрения.

— Тогда бы пришлось отводить подозрение и дальше, и какой тогда смысл в самой краже? — пожала плечами Фрау.

— Может быть, — задумчиво произнес Фридрих, — для того, кто это организовал, деньги не главное. Он согласен продолжать платить, лишь бы быть уверенным, что книга уничтожена.

— Слишком сложно, — безапелляционно отрезала старуха. — И мелодраматично. Попадись мне такое в сценарии, я бы вымарала это без колебаний. Не забывайте, что доказать вину заказчика юридически почти невозможно, даже если бы я подала заявление — а я, разумеется, этого не делала и делать не стану. Не хватало только впутывать в это дело русскую полицию.

— Хорошо, — согласился Власов. — Так почему вы уверены, что вор и убийца Вебера — одно лицо?

— Ну это же очевидно — если вы, конечно, говорите правду... Книга не у тех. И не у вас. На Запад ее, очевидно, тоже не переправили, иначе вы говорили бы на эту тему по-другому...

— На Западе ее нет, — подтвердил Фридрих.

— Значит, похититель действовал не по заказу, а сам. И понял, что продать такой жгущийся товар не так-то просто. Очевидно, он решил, что легче всего продать его Управлению. Это был идиотизм, Управление не та контора, чтобы её шантажировать... Так или иначе, вор вышел на Вебера — для знающих людей его принадлежность к РСХА не была большим секретом, и в Москве такого человека найти было проще, чем здесь. Разумеется, вор потребовал себе гарантий безопасности — встречи один на один и все такое... Но при личной встрече что-то пошло не так, и Вебер был убит. По срокам все как раз сходится...

— У вас есть догадки, кто это мог сделать? — Власов спросил об этом быстрее, чем подумал.

— Нет, — старуха развела руками. — Раньше у меня были всякие подозрения... в основном я думала о Гельмане. Через него я связывалась с некоторыми людьми, он видел книгу и понимал, что это такое. Но он не убийца. У него не хватило бы на это духа, в этом я уверена. И когда я узнала о смерти Вебера, я перестала его подозревать. Но я думаю, это кто-то из моего окружения. Власов, — сказала она почти умоляюще, — мне нужно знать, кто это. Я понимаю, что книгу вы мне не вернёте, это не в ваших правилах. Но я должна точно знать, кто меня предал.

— Я тоже хотел бы это знать, — Власов сглотнул: в горле почему-то пересохло.

— Так узнайте же! Теперь, когда Вебера нет, он попытается выйти на вас. Понимаете, ему просто некуда больше деваться. Он мог бы, конечно, перетрусить и просто уничтожить книгу, но после всего, что он уже сделал, он едва ли захочет остаться ни с чем. Он все-таки не совсем дилетант, раз сумел разделаться с Вебером... Значит, он попытается снова, учтя предыдущие ошибки. Дождитесь его. Потом делайте с ним всё что угодно, только скажите мне, как он сумел украсть книгу и кому её предлагал. Что продал, что пообещал. Если все-таки работал — на кого именно работал. Все подробности. Я не потерплю заговоров у себя под носом.

— К сожалению, я ничего не могу обещать вам, Фрау, — покачал головой Власов. — Я благодарен вам за ваши сведения, но вы сами понимаете — я не вправе сообщать служебную информацию, касающуюся расследования.

— Ожидаемый ответ, — на этот раз у старухи получилась самая настоящая улыбка, хотя и не особенно добрая. — И он подтверждает мое впечатление, что вашему слову можно верить. В противном случае вы бы пообещали мне что угодно... Ну хорошо. Я сдам вам еще один козырь. Если бы у меня была возможность самой воспользоваться этими сведениями, вы бы так и остались в неведении. Но сейчас, когда всё рушится... Если сейчас мы договоримся, я дам вам телефон одного старичка. Завтра утром вы позвоните ему и договоритесь о встрече. Я попрошу его вас принять. Ну а что вы узнаете от него конкретно, зависит от вас. Вы меня поняли?

Власов честно покачал головой:

— Какого старичка и что именно он знает? Вы же понимаете, я не могу договариваться втемную.

— Старичка зовут Вальтер Порциг. Вам знакомо это имя?

— Геолог, некогда нашедший месторождение никеля, — произнес Фридрих подчеркнуто равнодушным тоном. — Один из персонажей вашего «Ужина в «Медведе"». И что? Полагаю, его номер можно найти в любом телефонном справочнике.

— Полагаете неправильно, — отрезала старуха. — Во-первых, его телефона нет ни в одном справочнике. Он сам на этом настоял. («Должно быть, после того сексуального скандала», — подумал Власов неприязненно.) Во-вторых, он не станет с вами разговаривать. Кроме как по моей убедительной просьбе и рекомендации. Полагаю, что мое слово все еще имеет для него значение.

— Вы были с ним... дружны? — спросил Власов.

— Отчасти можно сказать и так. Нет, не в том смысле, о котором вы подумали, — желчно добавила старуха. — Просто я знакома с ним не только по «Медведю». Вы видели фильм «Пропавшая экспедиция»?

— Там, кажется, добрый десяток серий, — припомнил Фридрих. — Я не люблю сериалы. И, насколько я помню отзывы, художественной ценности он не представляет. Типичная поделка в худших холливудских традициях. Пиф-паф, Herz-Schmerz, кровь-любовь, — последние два слова он произнес по-русски, — и ничего общего с исторической правдой. Включая название. Ведь экспедиция Порцига все-таки благополучно вернулась.

— Смотря для кого благополучно, — желчно заметила старуха. — Для Райха — разумеется, а для ее участников... в живых тогда осталось четыре человека. И перед этим с экспедицией несколько месяцев не было связи. Порциг тогда настоял на продолжении работ, несмотря на поломку рации и наличие в отряде больных и раненых. Он знал, что близок к цели... Но насчет фильма вы правы. Это полное дерьмо, — Фрау не сочла нужным подыскивать более изящное выражение. — Изначально его предложили делать мне. Я посмотрела сценарий и сказала, что его надо выкинуть целиком вместе со сценаристом. И переписать все заново. И, конечно, никаких десяти серий. Трехчасовой хронометраж. Три месяца они пытались уломать меня на полумеры, а потом отдали проект на все согласной бездарности. Но в это время я плотно общалась с Порцигом. И приобрела на него кое-какое влияние.

249