Юбер аллес - Страница 247

247

— Добрый день. Я вас слушаю, — первым нарушил молчание Фридрих.

Фрау додержала паузу в две секунды.

— Добрый день. Не хотите вина? — она показала глазами на бар.

— Нет, я не употребляю алкоголя, — как обычно ответил Власов.

— Характерное выражение, — отметила старуха. — Человек, не любящий спиртное или не намеренный его пить именно сейчас, сказал бы просто — «спасибо, не хочу». Идейный трезвенник непременно скажет «не употребляю алкоголя». Видите, как много значат слова. Даже если они выражают вроде бы одно и то же.

Власов понял, что Фрау ждёт ответной реплики, но не нашёлся с ответом.

— Молчите? — с каким-то странным удовлетворением отметила фрау Рифеншталь. — Ну тогда вот вам ещё один пример. Представьте себе, что у вас была какая-то вещь, а потом её не стало. Можно сказать, что она пропала. Но, допустим, она не могла пропасть без посторонней помощи. Что произошло?

— Вы намекаете на кражу? — Власов склонил голову.

— Вот я и говорю, что тут многое зависит от точки зрения. Нечто может быть украдено. А может быть — изъято. Официально или неофициально, это в данном случае не столь важно. Важно только одно слово. Украдено или изъято?

Власов решил действовать стандартно. В малопонятной ситуации следует тянуть время и пытаться вытянуть из собеседника максимум информации.

— И вы полагаете, что я это знаю? — сказал он, решив, что эта фраза его выдаёт минимально.

— Неглупо, — неожиданно одобрила старуха. — Неглупо и по-своему честно. Вы, конечно, можете и не знать. Или молчать, потому что таков приказ. Я понимаю, что такое приказ, и если дело в этом, можете не тратить моё и своё время. Но если та вещь всё-таки не у ваших, у нас появляются общие интересы, не так ли?

До Власова, наконец, дошло, о чём может идти речь.

— Мне неизвестно об активных мероприятиях РСХА, связанных с вами лично, — сказал он, слегка выделив голосом слово «мне». Как знать, возможно, фрау Рифеншталь знает нечто, о чем не поставили в известность его самого; в этом случае она оценит его честность.

— Вот как, — старуха сделала неуловимое движение, подаваясь чуть вперёд. — Со мной лично. Хорошо, приоткроем наши карты. Я многое повидала на своём веку. Я всегда была с теми, кто принимает решения. Иногда эти решения казались разумными, чаще нет. И меня трудно удивить такой банальностью, как устранение нежелательного фигуранта, — старомодное выражение прозвучало в устах Фрау как-то особенно весомо. — Я знаю, что вы присутствовали при его гибели, не спрашивайте, откуда... Кто это сделал? Вы лично? Или контролировали исполнителя? Да не беспокойтесь, — поморщилась она, неправильно истолковав недоумённое молчание Власова, — это никак не повлияет на наш дальнейший разговор. Вы выполняли приказ, к вам лично у меня нет претензий. В конце концов, он был просто объектом, одним из многих. К тому же вы убили бы и родного отца, отдай Мюллер такое распоряжение. Вы ведь профессионал, не так ли? Я это понимаю. В своём деле я тоже профессионал, и тоже не остановлюсь ни перед чем. Я готова убить ради хорошего кадра, и признаю за другими право убить ради интересов нации и государства. Но старик был моим другом, а я ценю старых друзей, у меня их не так много осталось. Я имею право знать подробности.

— Нет, — сказал Фридрих, сообразив, наконец, в чём его обвиняют. — Я не убивал Хайнриха цу Зайн-Витгенштайна, и не принимал никакого участия ни в чём подобном. Насколько мне известно, это была смерть от естественных причин.

— Смелое заявление. Вы готовы поручиться за свои слова? — прищурилась старуха.

— Ручаться я не могу ни за что, — честно ответил Фридрих, практически повторяя аналогичный ответ Никонова. — Но, во всяком случае, я ничего такого не знаю.

— Может быть и так, — промолвила старуха. — Но вы всё же там были. Я не верю в совпадения.

Ого, подумал Фридрих. Естественно, ни в каких сюжетах о смерти князя он не фигурировал. Видимо, служба безопасности Фрау, какой бы «букашечьей» она ни была, все же имеет кое-какие контакты...

— Совпадения время от времени случаются, — твёрдо сказал он вслух. — И гораздо чаще, чем нам кажется. В этом нет ничего мистического, всё подчиняется теории вероятностей. Просто обыденный рассудок плохо её понимает. Помню, — усмехнулся он, — в школе мне задали вопрос: если десять раз подбросить монетку и десять раз выпадет орёл, какова вероятность, что в одиннадцатый раз снова выпадет орёл? Я, не подумав, ляпнул, что один к двум в одиннадцатой степени. И получил плохую оценку.

— Вот как? — старуха, казалось, заинтересовалась. — И какова же вероятность?

— Одна вторая, — сказал Власов. — Как и во всех предыдущих случаях. Длинный ряд орлов выстраивается только в нашем уме. На самом деле события не влияют друг на друга. Мы видим закономерность там, где её нет. Это и сбивает с толку.

— Интересная точка зрения, — протянула сквозь зубы Фрау, явно думая о чём-то своём. — Я всё же думаю, что его убили. Если не вы, значит, всё-таки Бобков... Или кто-то из этих старых идиотов... Но в его квартиру вы залезли. Мне это тоже известно.

Власов вспомнил о нелепой выходке Франциски. Видимо у Фрау есть знакомые и покровители в бобковском ведомстве. Уж не Никонов ли? А почему бы и нет? В этой стране, подумал он, личные связи играют слишком большую роль...

— В таком случае вы знаете, что это был не я, — ответил он.

— Значит, ваш агент, — Фрау поджала губы.

— Нет, не агент. Это моя обуза, — вздохнул Фридрих, вспомнив о госпоже Галле. — Кого вы имели в виду, когда говорили о «старых идиотах»? — решил он уточнить.

247