Юбер аллес - Страница 345

345

— Гм... все это напоминает надежду на выигрыш в лотерею. Но ты прав — все лучше, чем сидеть на месте и ждать новостей.

Нотицблок Фридрих, по некотором размышлении, не взял, оставив в режиме пересылки сообщений на целленхёрер. Власов не любил, когда у него заняты руки, особенно в ситуации, которая может потребовать внезапных и быстрых действий, а кроме того, человек с чемоданчиком среди праздных гуляющих привлекает внимание.

И вот теперь они с Хайнцем, пройдя по Новому Арбату, вступили на Воздвиженку; впереди уже маячила Троицкая башня Кремля, увенчанная золотым орлом, который отсюда выглядел маленькой солнечной искоркой. Улица была поуже, чем Новый Арбат; на столбах и домах висели все те же флаги, но репродукторы остались позади. Зато спереди донесся голос мороженщика, катившего по асфальту навстречу им свою тележку и рекламировавшего свой товар. Фридрих взглянул на него, как на идиота — зима же на дворе! — но с удивлением заметил, как сперва один, а затем другой гуляющий останавливаются и покупают холодное лакомство. Заодно мороженщик торговал и флажками. Хм, а ведь в таком металлическом ящике можно спрятать что угодно... Впрочем, никакая служба безопасности не подпустит такого вот уличного торговца к охраняемому объекту. Если только объект сам не захочет подойти — но это невозможно запланировать заранее...

Больше ничего примечательного по всей длине Воздвиженки, однако, не просматривалось, и Власов с неудовольствием подумал, что куда лучше было бы здесь проехать, нежели идти пешком. Пока что он чувствовал себя в форме, но знал, что после долгой ходьбы пострадавшая нога все же даст о себе знать — а прогулка вокруг Кремля и, возможно, по набережной Москвы-реки может получиться неблизкой...

— Дурацкая идея — перекрыть весь центр, — проворчал он. — Ну оставили бы для гуляний одну улицу...

— Русские гуляют с размахом, — усмехнулся Хайнц. — В Москве население вдвое больше, чем в Берлине, не забывай.

— Если что-то случится, полиции и медикам будет непросто добраться до места происшествия. Даже с сиреной через эту толпу быстро не проехать...

— Для этого есть вертолеты.

В этот момент целленхёрер Эберлинга подал голос, возвещая о пришедшем KMD.

— Ага! — удовлетворенно констатировал Хайнц, глядя на экранчик. — Вот, наконец, и сведения по Кокореву.

— И как он умер? — живо заинтересовался Власов. — Наркотики?

— Нет, — покачал головой Эберлинг, продолжая читать. — Самоубийство.

— И ты в это веришь?!

— В это верит русская полиция. Что ж, понятно, почему мы узнали об этом фактически случайно — такие вещи считаются чистой бытовухой и в поле зрения спецслужб не попадают...

— Каким способом?

— Повесился на проводе.

— Или его повесили.

— Вполне возможно, но они не нашли улик, доказывающих, что там был убийца. Во всяком случае, характерные повреждения пальцев есть. Человек, вешающийся сам, в последний миг инстинктивно пытается освободиться от петли, в отличие от тех, кого вешают в бессознательном или беспомощном состоянии...

— Возможно, его чем-то накачали.

— Спустя две недели в теплом помещении уже трудно сказать. Экспертиза следов не нашла. Но повреждения вен от многократных прошлых инъекций имеются. В квартире ни наркотиков, ни шприца не найдено. Полиция предполагает, что он мог пытаться бросить и не выдержал абстиненции.

— Что с его рехнером?

— Был все еще включен, когда полиция вошла в квартиру. На экране — надпись «FUCK YOU!» Большими буквами.

— Плат на месте?

— На месте, но толку от этого нет. Отформатирован на физическом уровне, восстановить информацию невозможно.

— Как же он ввел эту надпись? Если, конечно, считать, что это сделал он..

— Загрузился с системного накопителя. Тот остался в приводе. Все остальные накопители уничтожены в микроволновке.

— И полиция считает это самоубийством?!

— Да, я не хуже тебя понимаю, как это выглядит. Но согласись — формальные основания у них есть, а возиться с делом об убийстве никому не охота. Наркоман с неустойчивой психикой действительно мог покончить с собой, уничтожив все результаты своих трудов. Есть мотив, есть способ, есть предсмертная записка...

— Которую мог отстучать на клавиатуре кто угодно.

— На клавишах — только его отпечатки. Не смазанные.

— Его могли заставить. Или взять за руку уже мертвого и потыкать пальцем в клавиши.

— Само собой. Но с точки зрения крипо это — бездоказательные фантазии. Опять же, эти уничтоженные накопители... с точки зрения убийцы было бы логичнее взять их с собой, а не сжигать. Хотя, с другой стороны, если убийца пытался изобразить самоубийство...

— Они хотя бы опросили соседей?

— Конечно. Без толку. Знаешь, эти большие современные дома, где люди не знают друг друга... особенно если кто-то и не стремится общаться...

— Насколько я понимаю, квартира принадлежала не ему?

— Снимал через агентство. Там тоже не знают ничего полезного. Плата была внесена на три месяца вперед...

— Кстати, деньги в квартире найдены?

— Да, но не очень много.

— Впрочем, это ничего не дает. Мы ведь знаем, что если это и убийство, то не с целью ограбления... Ну ладно, версию крипо мы знаем. И, похоже, большего из них не вытрясем. Что сам думаешь?

— Ну... — протянул Эберлинг, убирая целленхёрер. — Вариантов тут много. Первый — что он действительно сделал это сам. Это я бы не сбрасывал со счетов. Тут даже возможен мотив, о котором крипо не знает — если, как ты говоришь, он и в самом деле получил важный и срочный заказ, на который возлагал большие надежды. Предположим, он с этим заказом не справился — учитывая состояние его психики, вполне повод...

345