Юбер аллес - Страница 134

134

— Эдик, да что ты с ним цацкаешься? У него ж на роже написано, что это гэбульный провокатор!

Фридрих тут же напустил на физиономию оскорбленное выражение, но Эдик примирительно поднял ладонь:

— Игорь, не кипятись. Может быть, человек в самом деле не понимает.

— Я просто задал вопрос, — заметил Фридрих. — Разве не для этого вы здесь собираетесь? С каких пор попытка разобраться в чужих взглядах является провокацией? Я совсем не имел в виду, что Новодворская нацистка. Я просто о том, что, живя за границей, она вряд ли разбирается в местной ситуации лучше живущих в России...

— Вы напрасно недооцениваете контакты между демократами по разные стороны границы, — возразила Ирина. Фридрих, собственно, в тесных контактах и не сомневался, но был доволен, что получил подтверждение.

— И кроме того, — продолжил он, — у меня есть в Берлине знакомые, сочувствующие СЛС. Так вот, они отзывались о Новодворской без особого почтения. Даже говорили, что ее чрезмерный радикализм дискредитирует все дело.

— Россию терапевтическими методами не вылечить, — пробурчал Игорь.

— А какими же? Хирургическими? — тут же обернулся к нему Власов, но Эдик уже протестующе мотал головой:

— Демократические партии России отвергают насильственные методы борьбы!

— И кстати, — заметил Фридрих, — откуда вообще следует, что Россию надо лечить? Я здесь, правда, недавно — если не считать послевоенных детских воспоминаний — но мне она показалась вполне процветающей страной. Если не считать московской подземки... но, знаете ли, в Нью-Йорке это тоже не самое привлекательное место...

— Вы бывали в Нью-Йорке? — заинтересовалась тощая девица.

— Нет, но...

— Ясно, — девица мигом утратила к нему интерес. — Судите по нацистской пропаганде.

— А вы бывали в Нью-Йорке? — осведомился в ответ Фридрих, но Эдик, как видно, имевший представление об истинном положении дел в американской подземке, предпочел замять эту деликатную тему:

— Вы судите лишь по парадной витрине режима. Это благополучие создается трудом заключенных концлагерей...

— Не могу поручиться за Россию, — слукавил Власов, — но, по крайней мере, в Райхе благополучие создается трудом свободных работников. Принудительный труд малоэффективен, это доказано всей историей и в последний раз — большевиками. Несмотря на огромную систему ГУЛАГа, значительно превосходившую лагеря Райха, им так и не удалось добиться экономического процветания. Обеспечить кратковременный рывок — да, на короткой дистанции кнутом можно добиться больше, чем пряником. Но в долговременной перспективе... Вклад заключенных в устойчивую экономику невелик. Они в основном лишь покрывают расходы пенитенциарной системы, что логично и справедливо.

— Да как же можно — такое называть справедливым! — возмутилась толстая в розовом, и телеса ее заколыхались от гнева. — Это ж принудительный труд! А принудительный труд — это преступление!

— Преступление — это то, что совершили эти люди, — возразил Фридрих. — В абсолютном большинстве это уголовники.

— Ну и что? — как ни в чем не бывало, отозвался Эдик. — Все люди имеют права, и уголовники в том числе.

— Уголовники посягают на чужие права — справедливо в ответ посягнуть на их собственные.

— Тогда вы ничем не будете отличаться от уголовника, — непреклонно заявил Игорь.

— Разве? — приподнял брови Фридрих. — По-вашему, нет никакой разницы между бандитом, стреляющим в честного гражданина, и полицейским, стреляющим в бандита?

— Это передергивание, — тут же заявил Игорь.

— В чем же оно состоит?

Игорь замялся, но Эдик пришел ему на помощь:

— Полицейский стреляет, чтобы предотвратить преступление, или чтобы помешать преступнику скрыться. Если тот уже арестован, полицейский не имеет права в него стрелять.

— А бандит убивает жертву и тогда, когда она лишена возможности к бегству, — заметил Фридрих. — И уж, само собой, она не затевает никаких преступлений. У бандита есть право на адвоката, на апелляцию, даже на амнистию — жертва же всего этого лишена... Но хорошо, значит, право арестовать бандита, отнять у него священное право на свободу, вы признаете. Почему, в таком случае, нельзя отнять у него жизнь, если он отнял чужую? И, кстати, предотвратить тем самым все преступления, которые он совершит в будущем — процент рецидива по тяжким преступлениям весьма велик, это вам подтвердит американская статистика. Более того, по-вашему, его даже нельзя заставить работать! Он должен жить в тюрьме на всем готовом за счет денег налогоплательщиков, в том числе — своих жертв и их близких! Разве это справедливо?

— Права человека выше справедливости! Это во всём нормальном мире так! — запальчиво выкрикнула толстая в розовом.

Фридрих с удовлетворением отметил, что по крайней мере двое присутствующих посмотрели на нее как на идиотку. Причем одной из двоих была Марта.

— И вообще, преступник еще может исправиться, — торопливо вклинился Эдик, не давая Власову прокомментировать последний тезис.

— Да, иногда может, — согласился Фридрих. — Я знаю случаи, когда людей исправляли труд и дисциплина. Но не знаю ни одного, когда это делало бездельное паразитическое существование.

— Далеко не все, кто попадает за колючую проволоку, действительно преступники, — Эдик в очередной раз вбросил новый тезис, не ответив на предыдущий. — Не говоря уже о банальных судебных ошибках...

— А почему — «не говоря»? — перебил Власов. — Да, от судебных ошибок страдают невинные. В том числе и гибнут. От автомобильных аварий они страдают и гибнут на порядки больше. Значит ли это, что надо отменить автомобили? И вообще любой транспорт... упав с лошади, тоже можно убиться, знаете ли.

134