Юбер аллес - Страница 102

102

— Вебер был слишком разумен и осторожен, чтобы лезть в какие-то сомнительные места. И вообще предпочитал сидеть на точке А. «Как паук в центре паутины» — это его собственные слова. Уж если он куда-то отправился, должны были выполняться два условия. Во-первых, это место выглядело абсолютно безопасно. По крайней мере, для человека ранга Вебера. А во-вторых, это была та самая гора, которая не идет к Магомету.

— Это что, мусульманская поговорка? — удивился Власов.

— Нет, русская, — с удовольствием возразил Эберлинг, — хотя, кажется, корни у нее оттуда... Я имею в виду, что находившееся в этом месте ни при каких реальных обстоятельствах не пришло бы к Веберу само. Обоим условиям удовлетворяет, например, госучреждение. Частная фирма куда менее вероятна. Другой подходящий пример — некий достаточно респектабельный салон. Ну, скажем, сходка умеренных демократов, отвергающих насильственные методы борьбы с властью. Отвергающих, но...

В кармане Власова мелко затрясся целленхёрер.

— Власов, — это был голос фрау Галле. Судя по началу разговора, она решила не утруждать себя приветствиями. — У меня несчастье. Вы мне нужны сейчас же. Выезжайте немедленно к гостинице, ждите меня у входа...

Фридрих решил, что подобный тон по отношению к себе позволять нельзя: похоже, нахальная бабёнка уже вообразила, что он у неё в кармане.

— Во-первых, — ледяным голосом произнёс он в трубку, — здравствуйте. Во-вторых, вы нарушили нашу договорённость: звонить мне каждый день и сообщать о ваших планах. В-третьих, я занят. Возможно, когда я закончу свои дела, я смогу выкроить время, чтобы повидаться с вами. Если, конечно, вы мне скажете, в чём дело. И если я сочту нужным...

— Бросьте, — простонала в трубку журналистка. — Всё очень серьёзно. Я не знаю, что делать. Я в отчаянии. Бросайте все свои дела и приезжайте.

— Сначала объясните, что у вас стряслось, — потребовал Фридрих.

— Не могу. Вы взрослый человек и должны понимать... Выезжайте, всё объясню потом.

Власов прикинул уровень истерики в голосе Галле, и решил, что причина может быть только одна.

— Что-то с Микки?

Журналистка сдавленно охнула.

— Вы... вы не должны были этого говорить... Ладно, теперь всё равно. Да. С Микки. Выезжайте.

— Подождите немного. Как это произошло? При каких обстоятельствах? Возможно, я смогу что-то узнать...

— Нет. Вы ничего не поняли. Выезжайте сейчас же — или больше никогда меня не беспокойте. Слышите? Вы нужны мне здесь, сейчас... выезжайте!... — в трубке раздались короткие гудки.

Kapitel 18. Тот же день, позднее утро. Москва, улица Гудериана, 1, корпус 2 — улица Бутырский Вал, 8а, кв. 23.

Журналистка плюхнулась на сиденье «BMW» как мешок с крупой. Ее лицо выглядело осунувшимся и постаревшим.

— Они похитили Микки, — наконец, выдавила из себя журналистка.

— Кто — они? — решил выяснить Власов.

— Вы что, не понимаете? Они! — у фрау затрясся подбородок. — Они! Теперь я не знаю, что они с ним сделают. Накачают наркотиками. Или будут пытать. Или заставят отказаться от меня... Я не знаю. Они на всё способны. Вы хоть что-нибудь понимаете? — обратилась она, наконец, к Власову.

— Пока ничего, — честно ответил тот. — Кроме того, что, торопясь к вам, я трижды нарушил правила дорожного движения. Хорошо, что дорожной полиции на месте не оказалось.

Это было не совсем так: в одном месте он таки напоролся на пост. Похоже, однако, что обещание давешнего патрульного занести номер его машины в особый список было выполнено — погони за ним не было, и на следующем посту его не останавливали. Однако штрафная квитанция на него выписана и придётся её оплачивать... Стоит ли истерика фрау Галле этих расходов, он пока не понимал.

— Какая полиция? Какие дороги? — продолжала истерить журналистка. — Вам что, не ясно, что это операция ДГБ и гестапо? Они действуют вместе, эти выродки, это всё одна шайка. Ирину они тоже, наверное, убили. Они всех убивают. Меня тоже убьют. Сначала будут пытать, потом убьют, они всегда так делают, — порадовала она Власова оптимистичным прогнозом. — Я не знаю теперь, как быть. Надо прятаться, а я не знаю где. Это вы уговорили меня остаться здесь, — внезапно вспомнила она. — Вы меня подставили. Либо вы из их шайки, либо вас разыграли втёмную.

— Вы бредите, — резко сказал Власов. — Вы только что говорили о какой-то там операции гестапо. В таком случае, в Берлине вы тоже были бы уязвимы.

— Идиот. Простите, но вы идиот. Вы ничего не понимаете в тайных операциях, — заявила фрау. Глаза её лихорадочно блестели. — Это стандартная технология: выманить опасного человека на нейтральную территорию, и там ликвидировать. Я стала слишком опасна для них. Меня нужно было выманить сюда, чтобы похитить Микки. Теперь я всё понимаю. Меня посадили на крючок. Это была спецоперация. Знаете, что такое спецоперация?

Фридрих деликатно промолчал.

— Они всё это спланировали с самого начала. Ничего не было. Никакой книги. И никакого старика-пилота. Всё ложь. Старуха тоже лжёт. Она работает на них. Все лгут. Это всё подстроено.

Власов отметил про себя, что генерал-танкист неожиданно стал лётчиком.

— Что за старуха? — осторожно спросил он, надеясь узнать больше.

— Какое всё это сейчас имеет значение? — истерично взвизгнула фрау Галле. — Микки похищен! Вы понимаете? Там никто не отвечает! Они взяли всех! Всех! Вы хоть это понимаете?!

— Я только больше запутался, — пожал плечами Власов. — Прекратите истерику и объясните, в чём дело. Где был Микки, когда его похитили?

102