Юбер аллес - Страница 92

Портье еще не успел стереть с лица дежурную улыбку, но в глазах его уже мелькнула настороженность и готовность с ходу отбить любые претензии, которые могут быть у столь решительно приближающегося клиента.

— Только что с вами разговаривал иностранец, — не дал ему опомниться Власов. — Американец, — добавил он со значением. — Спрашивал о женщине, остановившейся здесь около часа назад. Деньги, которые он вам дал, можете оставить себе. Мне отдайте его визитку. Если он объявится снова, или если появятся другие с аналогичными вопросами — этой женщины здесь нет, она съехала, куда — вам неизвестно.

— А... кто вы такой, собственно? — оправился от напора служащий. Фридрих махнул у него перед носом служебным удостоверением — достаточно быстро, чтобы тот успел понять, что это за документ, но не вчитаться в имя и фамилию.

— Вы все поняли?

Портье безропотно протянул Власову белый прямоугольник. Фридрих скользнул взглядом по цифрам телефона. Похоже на обычный целленхёрер одного из московских операторов... кажется, МТС. Если так, при необходимости номер будет не так уж трудно поставить на прослушку. Хотя вряд ли этот Рональдс как-то связан с «нашими делами». Но, кто знает...

Подождав на всякий случай еще некоторое время в фойе, Власов вышел в промозглую тьму улицы. «Мерседеса» журналистов, как он и надеялся, на стоянке уже не было. Фридрих сел в свою машину и на всякий случай включил сканирующее устройство. Нет, похоже, никакой ловкач не прицепил ему «жучок» под бампер. Власов привычно пристегнулся и поехал домой.

Kapitel 16. 6 февраля, среда, около полудня. Москва, Трубниковский переулок, 30 — Ореховый бульвар, 14, корпус 1.

Утро Фридрих вновь посвятил разбору материалов, оставшихся от Вебера. В последнюю пару месяцев до гибели тот и впрямь проявлял все больший интерес к российской демократической оппозиции; на сей раз Власов не только изучил его записи, но и запросил из центральной базы данных досье по встреченным фамилиям. Оказалась среди них, между прочим, и Франциска Галле, но из ее досье Фридрих не узнал ничего принципиально нового по сравнению с тем, что рассказала она сама. И она, и ее муж подозревались в употреблении наркотиков, несколько лет назад у них даже проводили обыск, но никакой дури не нашли, если, конечно, не считать нескольких нелегальных брошюрок, изданных в Америке, и ксерокопии «Камасутры». Изъято, штраф, предупреждение... Пару раз задерживалась за участие в пикетах, плюс несколько профилактических бесед... попытки серьезной вербовки не предпринимались. Вероятно, сочли, что она просто не представляет оперативной ценности. Статейки ее — Фридрих просмотрел несколько штук, освежая в памяти уже виденое когда-то — представляли собой, главным образом, набор патетических лозунгов без всякой конкретики. Вряд ли собственные коллеги доверяли ей какую-то важную конфиденциальную информацию, и еще менее вероятно, что она могла раскопать таковую сама — разве что по случайному везению.

Вебер упоминал ее мельком, тоже, как видно, не придавая ей особого значения. Куда больше его интересовали финансовые операции российских либералов и их единомышленников в Райхе. Здесь ему удалось нащупать кое-какие странности, вроде проводки одной и той же суммы по кругу с возвращением в исходный банк. Но увы — далее заметки Вебера, во всяком случае, их копии, сброшенные на берех Управления, обрывались. Возможно, продолжение и существовало, но исчезло вместе с нотицблоком покойного...

Фридрих подумал, что кое-что о рехнердеятельности Вебера в последние дни узнать все-таки можно. Тот выходил в REIN через берех в имперском посольстве, и, стало быть, получить тагебух его сетевых сессий за последние перед гибелью дни было делом считанных минут.

Фридрих вспомнил, что Эберлинг в «Калачах» тоже говорил о деньгах. И о странной связи между либеральной оппозицией и Рифеншталь-фондом, возглавляемым твердокаменной патриоткой хитлеровского толка. Кажется, упомянута была еще и китайская бухгалтерия — или это просто пришлось к слову?

Тогда им так и не удалось договорить. Неплохо бы это исправить. Власов вытащил целленхёрер.

Эберлинг взял трубку со второго гудка. Это обнадеживало.

— Привет, Хайнц. Как у тебя со временем?

— Это что, риторический вопрос? — хохотнул Эберлинг.

— Понимаю. Тем не менее, мне нужно с тобой поговорить. Во время нашей последней встречи мы не закончили, а у меня есть вопросы.

— Я сейчас еду в одно место... но... вообще-то я собирался взять кого-нибудь из оперативников. Но могу прихватить тебя. Тогда по дороге и побеседуем. Мне тоже есть о чем с тобой поговорить. Ты где сейчас?

— Точка С.

— Ага. Могу подобрать тебя на Новинском бульваре, у выезда из Проточного переулка. На Новом Арбате сейчас пробка... Устраивает?

Фридрих вывел на экран нотицблока карту — такую же, как в навигаторе. Зелёные линии замерцали.

— Я могу быть там через 10 минут.

— Договорились.

Власов сунул в карман пистолет (что это, интересно, за дело, для которого Хайнцу понадобился оперативник?), быстро оделся и вышел.

Новый Арбат действительно был забит обреченно стоящими машинами, но своевременные действия допо, перенаправившей транспортные потоки, не позволили пробке распространиться и на соседние улицы. Движение по Новинскому бульвару в направлении затора было перекрыто, но Эберлингу нужно было в другую сторону. Он подъехал на угол почти одновременно с появлением Власова. Фридрих с удовольствием нырнул с московского мороза в теплое нутро «BMW».