Юбер аллес - Страница 390

К оглавлению

390

Вернёмся, однако, к фактической стороне дела. Как ни странно, устранение Хитлера было не самым сложным этапом операции. Разумеется, его прекрасно охраняли. Однако этот неисправимый позёр никак не мог отказаться от такого наркотика, как ораторские выступления перед толпами, посещения военных частей и госпиталей, публичные награждения и так далее. Будучи плоть от плоти плебса, он возобновлял свои силы прикосновением к этому живительному для него источнику...»

Власов пропустил всё остальное.

«...ударной силой должны были стать остатки кадрового состава СА, избежавшего истребления в «ночь длинных ножей» 30-го июля 1934 года. Связь с ними якобы осуществлял Гёринг — как бывший руководитель СА, некогда вовремя переметнувшийся на сторону Хитлера, но сохранивший старые контакты и принявший личное участие в спасении некоторых нужных ему людей. По его собственным словам, он пользовался среди них непререкаемым авторитетом. Он представлял дело так: эти люди фанатично ненавидели Хитлера, устроившего руками эсэсовцев бойню и уничтожившего без суда их товарищей, которые всегда преданно служили идеалам национал-социализма, и были готовы на самопожертвование. Всё это было ложью Гёринга, лишь делавшего вид, что он с нами.

У дойчского читателя — если моя книга когда-либо попадёт ему в руки, что маловероятно — сказанное выше вызовет удивление: ведь официальные выводы Комиссии по расследованию преступлений против Райха гласят, что бойня в Райхстаге стала возможной благодаря сговору высшего руководства СС с бывшими штурмовиками, мстившими за смерть товарищей. Впрочем, на эти тени прошлого — штурмовиков Рёма — и раньше пытались возложить множество преступлений. Достаточно вспомнить смехотворное «письмо Краузе», обвинявшего своих товарищей в поджоге Райхстага в 1933 году. Фактически, эта версия была возобновлена после Сентябрьских убийств — разве что в новой упаковке. Дойчи, почувствовав уже ставший привычным вкус, охотно съели то, что им скормили с ложечки радиорепродуктора.

На самом деле никакие бывшие штурмовики не играли никакой роли в событиях. Более того, я убеждён, что их даже не существовало. Разговоры Гёринга о его связях с неким подпольем СА были такой же ложью, как и всё остальное.

Замечу между строк, что наш Гроссмайстер сделал для сохранения жизней безвинных бойцов СА куда больше, чем этот человек. Разумеется, мы рассчитывали на эти связи. Увы, ужасное майское событие вырвало из наших рук это оружие — если даже оно и было когда-то в наших руках. Мне, во всяком случае, об этом ничего доподлинно не известно.

Впрочем, гадать о несостоявшемся — дело умов досужих и неглубоких. Истина состоит в том, что Сентябрьские убийства были делом рук совсем других людей, многие из которых по сей день считаются образцами верности Отечеству и дойчскому народу».

Одна страница снова была пропущена, а на следующей значилось:

«...индивидуальное покушение невозможно. Вариант с бомбой, прикреплённой к миниатюрному летательному аппарату — идею, кажется, высказал Йодль в полушутливой форме — был ещё не самым безнадёжным. Точно так же была отвергнута идея о бомбе в портфеле или папке для бумаг, у заговорщиков были все возможности пронести такое устройство практически куда угодно, но только вместе с собой. Профессор Гебхардт — впоследствии убивший своего друга и многолетнего пациента доктора Гёббельса — предлагал интересные варианты с отравленной пулей или иглой. Как известно, все эти экзотические...»

Текст обрывался, закрашенный очередным черным квадратом.

Власов задумчиво покрутил в руках световой карандаш. Несмотря на весь пафос и умолчания, картинка вырисовывалась вполне отчётливая — и весьма нелестная для автора «Воспоминаний».

Похоже, напыщенные дураки, в чью компанию молодой Хитлер когда-то вступил, и в самом деле ожидали, что он вознесёт их к вершинам власти. Хитлер, судя по всему, попал под влияние одного из них, который какое-то время играл роль его ближайшего помощника. Однако интриги и попытки самостоятельной внешнеполитической игры этого персонажа в конце концов привели к скандальному разрыву. Он кончился плохо для обоих: Хитлер был убит, а его бывший друг и учитель, совершивший скандальный перелёт в Шотландию, многие десятилетия оставался единственным заключённым Тауэра. Власову был известен юридический трюк, посредством которого британцы оставили самого высокопоставленного из своих узников себе вопреки всем нормам, предписывающим обмен пленными после окончания войны. Было объявлено, что на родине Хессу угрожает смертная казнь (и действительно, Хитлер, узнав о его перелете, в ярости приказал «пристрелить его на месте, если он когда-нибудь появится на территории Германии» — впрочем, никаким судом этот приговор подтвержден не был), а Британия, только что отменившая у себя этот полезный институт, приняла закон, запрещающий выдачу преступников в те страны, где их могут казнить. Иными словами, Хесс был обречен на бессрочное заключение вдали от родины «из гуманных соображений». Ни Дитль, ни Шук не потрудились его вытащить, хотя и могли бы, и в 1987 году он был найден болтающимся в самодельной петле при довольно-таки подозрительных обстоятельствах... Вполне возможно, что он и впрямь унес с собой в могилу тайну каких-то закулисных переговоров, но, как известно, на практике они так ни к чему и не привели. И, кажется, тем же человеком и ограничивались возможности «тевтонов». Что касается прочих членов ордена, то, понимая их бессилие и безвредность — как, впрочем, и бесполезность — Хитлер оставил их жить, чего он никогда не позволял в играх с политическими противниками классом выше. Всё, что он сделал, так это отнял у них руками Хейдриха название «Тевтонский орден» — кстати, с ведома, если уж не с согласия, Гроссмайстера Ордена настоящего... Гуманно, но недальновидно: даже самый ничтожный, но злобный враг может получить свой шанс сквитаться. Как выражался Мюллер в таких случаях, «даже мёртвые не вполне безопасны, не говоря уж о живых». Во всяком случае, Хайнрих цу Зайн-Витгенштайн постарался создать своей стране немало проблем даже после смерти.

390