Юбер аллес - Страница 237

237

— Вы бы не смешивали, — неприязненно посоветовал Михаил, — плохо будет.

— Благодарю вас за трогательную заботу о моем здоровье, — осклабился галерейщик, ставя свою добычу на стол. — Вот ведь, — он снова обернулся к Власову, — неглупый на самом деле парень, но с русскими тараканами в голове... Так я всё-таки закончу мысль, — он снова взялся за вилку, и Власов невольно отодвинулся. — Насчет науки. Так вот, для научных занятий нужна не только хорошая голова, но и, — он сделал паузу, — особая форма социальной организации. То есть научное сообщество. В нём поддерживаются определённые правила. Например, для него важны идеалы свободной дискуссии, беспристрастного анализа, служения истине...

— Я имел дело с учёными, — усмехнулся Власов. — Там то же самое, что и везде.

— Ну да, да, политика, сплетни, пауки в банке... Но не только, нет! Тут важен идеал, — галерейщик разогнался: было видно, что он произносит эту речь далеко не в первый раз. — Какие бы звериные нравы ни царили в научных коллективах, идеал всё же существует и признаётся всеми, а всякие административные игры, делёжка средств, раздувание авторитетов и прочие «человеческие, слишком человеческие» дела осознаются как отклонение от нормы. И к этой норме всегда возвращаются, рано или поздно. Любой дутый авторитет будет рано или поздно скинут с пьедестала молодым исследователем, публикующим новую смелую гипотезу. Любая заадминистрированная научная область будет подвергнута критической чистке со стороны коммерческой лаборатории, которая опубликует данные нового исследования. И, в свою очередь, корысть коммерческой науки, фальсифицирующей данные в интересах спонсоров, будет разоблачена наукой академической. Но это касается только западных коллективов и тех, кто в них работает. Потому что незападные народы, кроме очень вестернизированных, неспособны поддерживать интеллектуальный климат, нужный для научных занятий...

— Если дело в этом, было бы не так сложно научить тех же якутов математике, — не удержался Фридрих.

— Нет! Потому что социальная организация общества связана с социальными инстинктами. Например, представители некоторых народов органически не способны спорить с теми, кто выше их по рангу. В научном коллективе, собранном из молодых и стариков, молодые будут всегда кивать и смотреть в рот аксакалам. В то время как наука требует прямо противоположного: молодые чаще оказываются правы, чем старики, и те должны уметь и хотеть их слушать и учиться у них новому. Но на это способны только белые люди и некоторые очень продвинутые азиаты. У прочих все попытки заниматься наукой будут парализованы невозможностью ведения научной дискуссии, так как она сразу же сведётся к выяснению того, чей статус выше, после чего мнения самого статусного индивида автоматически будут приняты всем сообществом. Нравы обезьяньей стаи — вот что препятствует появлению негритянских учёных. Даже умный негр — всё равно обезьяна...

— Я вполне понимаю и разделяю основы расовой теории, — пожал плечами Власов.

— Ну и хорошо. Я, признаться, тоже. Хотя моя интерпретация несколько отличается от вашей, ну да это в данном случае неважно... Так вот. Русские в этом отношении уникальный народ. Они вполне способны к тем формам социальности, которые позволяют вести научные исследования. Они также способны к высоким проявлениям культуры. Нельзя также сказать, что русские этически неполноценны, хотя есть народы, о которых это сказать можно...

Михаил многозначительное хмыкнул. Гельман дёрнулся, но промолчал. Власов с трудом подавил улыбку.

— Но у русских есть фатальный дефект, который фактически ставит крест на возможности самостоятельного развития этого народа, — выдохнул длинную книжную фразу Гельман и вознаградил себя за неё большим глотком из золотистого фужера.

— Русские не способны к сколько-нибудь сложной и творческой административной деятельности, и это обстоятельство объясняет абсолютно всё в русской истории, — чуть громче, чем следовало, провозгласил он и сделал паузу — видимо, ожидая какой-нибудь очередной колкости от Михаила.

Тот, однако, проигнорировал — то ли рот был занят, то ли не хотел прерывать оппонента.

— Нет, конечно, я не про всех вообще, — зачем-то начал оправдываться галерейщик. — Бывают, знаете ли, русские талантливые администраторы, я с такими работал... Просто их количество намного ниже, чем среди прочих народов. И явно недостаточно, чтобы управлять такой большой страной. Вот в чем все дело, Алексей, а не в азиатах! У азиатов, при всех их недостатках, есть такие качества, как послушание и трудолюбие. По-своему неплохие качества, особенно в смысле государственного строительства. Столь нелюбимые вами монголы создали достаточно эффективную систему управления, позволившую им контролировать три четверти Евразии. А китайская бюрократическая система классической эпохи — это же просто произведение искусства! Нет, беда русских не в том, что их поглотила азиатская стихия. А в том, что азиатами они быть не хотят, а европейцами — не могут.

— А почему не наоборот? — иронически осведомился Михаил, пристраивая на хлеб тонкий черно-фиолетовый овал копченой колбасы.

— Может, и наоборот, — серьезно согласился Гельман. — Так или иначе, русский начальник, — он безапелляционно махнул вилкой, — плохой начальник. Русский командир, — опять взмах, — плохой командир. И отсюда следует второй принципиальный момент: русский подчинённый — тоже плохой подчинённый, потому что хорошо подчиняться умеет тот, кто умеет приказывать. Хороший подчинённый понимает своего начальника и смысл его приказаний. Русский же обычно не понимает, почему и зачем ему приказали сделать то-то и то-то. Он воспринимает любой приказ как бессмысленное издевательство, мучительство, и старается его саботировать, или уж выполняет исключительно под страхом наказания, из-под палки. Впрочем, — зачастил он, — довольно часто приказания начальства и в самом деле являются бессмысленным мучительством, если начальник русский... — он опрокинул водку в рот, закусил маслиной, сплюнул косточку на тарелку. — То есть, я специально утрирую терминологию, беда даже не в том, что русские, как тут говорилось — рабы. А в том, что они, я еще раз извиняюсь — плохие рабы...

237