Юбер аллес - Страница 228

228

Доктор, похоже, не был формалистом. Вместо долгой и скучной процедуры — которую Жорж хорошо знал — он уже через полчаса, пройдя самую краткую проверку здоровья, подставлял сгиб локтя под иглу.

А ещё через пять минут он лежал в реанимации.

...Штрик представляет из себя смесь нескольких веществ. Главными действующими компонентами являются анандамид и бета-ремизин. Синтез анандамида относительно несложен — при наличии соответствующих реактивов это можно сделать на лабораторном столе. С ремизином дело обстояло иначе: бета-форма (то есть транс-изомер ремизина), начиная с 1988 года, когда англичане впервые опубликовали данные об этом веществе, выщелачивалась из семян тропических растений. Впоследствии в США разработан и синтетический метод его получения — очень сложный и дорогой, к тому же требующий промышленного химического оборудования.

Мало кто знал, что проблема эффективного синтеза бета-ремизина была давно решена — ещё в начале пятидесятых сотрудники Йозефа Менгеле разработали простую и изящную схему его получения: одно время его пытались использовать как стимулятор активности коры головного мозга. Разработка могла иметь военное значение и потому была засекречена. Желаемый результат достигнут не был, все документы были отправлены в архив, где о них вскорости благополучно забыли.

Кшиштоф Лемех, выходец с восточных земель (он родился в Диршау и получил образование в Данциге), устроился на работу в лаборатории Менгеле в конце восьмидесятых. Устроился на должности младшего ассистента, с полным пониманием того, что его происхождение, образование и связи (точнее, их отсутствие) вряд ли дадут ему шанс сколько-нибудь продвинуться по служебной лестнице. Однако хороший заработок и многочисленные льготы — сотрудники лабораторий, согласно дитлевскому закону о «научных направлениях особой важности», были в этом отношении приравнены к госслужащим — были слишком привлекательны. До поры до времени, разумеется. Очень скоро младший ассистент понял, что столичная жизнь требует немалых расходов. Поэтому он охотно согласился на нудный, но недурно оплачиваемый приработок: контролировать перевод очередной части лабораторных архивов с бумажных носителей на электронные.

В его обязанности входила сверка сложных структурных формул, заносимых в базы данных, а также контроль наименований соединений: многое из того, что было выделено и синтезировано в те годы, сейчас получило совсем другие имена и названия. Именно таким путём в июне девяностого года к нему в руки попала пожелтевшая папка с грифом секретности устаревшего образца и описанием экспериментов с «веществом 3YRTD-61», включая технологию производства, описание свойств, данные экспериментов и всё прочее. Интересно было то, что при обращении к базе данных выяснилось, что структурная формула вещества 3YRTD-61 соответствует бета-ремизину. Как раз в девяностом в Америке вышли «Сатанинские голоса» Маккены и начался скандал. Дойчские СМИ охотно комментировали происходящее — дурацкая книжка, написанная под воздействием наркотика, неплохо иллюстрировала тезис о гнилости Запада. Никаких подробностей о наркотике широкой публике, естественно, не сообщалось, но в кругах специалистов обсуждалось и само пресловутое вещество. Образования и квалификации Лемеха хватило, чтобы понять, на что именно он наткнулся.

В принципе, следовало бы доложиться по начальству. Лемех так и сделал бы, да помешала допущенная им мелкая нечестность: дело в том, что он, в нарушение правил, работал с базой не только сверхурочно, но и в рабочее время. Это было нарушением трудового соглашения. Плохо было то, что время работы с базой автоматически фиксировалось. В случае проявленного начальством интереса кто-нибудь мог обратить внимание на то, какие именно часы были проставлены в записях. Дальше можно было поднять базу полностью и выяснить, что младший ассистент Кшиштоф Лемех украл у своего работодателя известное количество человеко-часов, которые он должен был бы проводить в лаборатории. В лучшем случае это грозило штрафом и удержанием части зарплаты, в худшем — увольнением. Поэтому молодой сотрудник ничего не сообщил наверх, ограничившись рутинными процедурами: закрытием очередного раздела базы и отправкой на уничтожение бумажного оригинала документа.

Кшиштоф Лемех считал себя честным человеком. И уж, безусловно, законопослушным. Он очень хорошо знал, что ждёт любого изготовителя и распространителя наркотиков в Райхе, и вовсе не желал себе подобной участи. Он постарался забыть об опасном секрете, который случайно узнал.

Однако совсем забыть не получалось. Скандал с книжкой Маккены довольно быстро сошёл на нет, но в дешёвых детективах, будь то книги или фернзесерии (Лемех любил в свободное время и то, и другое), рядом со словом «наркотики» регулярно звучало слово «деньги» — причём речь шла об очень больших деньгах.

Он смотрел фернзеер, где очередной ведущий, обличая атлантистские нравы, рассуждал о безумных барышах наркоторговцев, о тайных лабораториях в джунглях, о миллионных состояниях, нажитых преступным путем — и не мог отделаться от мыслей, что он, Кшиштоф Лемех, обладает тайной, которая, наверное, стоит целую кучу денег: любой наркобарон отвалил бы за дешёвый и простой рецепт производства основного компонента штрика немалую сумму... Правда, его тайна в любой момент могла потерять в цене: те же самые богатые наркобароны наверняка финансируют исследования в области производства штрика, и рано или поздно воспроизведут процесс, уже когда-то открытый умными дойчскими биохимиками. Рано или поздно... и кто-то загребёт на этом большие деньги. Очень большие деньги.

228